У  нас  Вы  сможете  найти  всегда то,  о  чем  другие  молчат...                   Редакция принимает к опубликованию материалы, от солидарных с нами журналистов.    Наш адрес: politikym@pisem.net.           Редакция оставляет за собой право публикации Ваших материалов.        Редакция не вступает в переписку с корреспондентами.       

2

ОБЩЕСТВО

 

<<< НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ

ЧИТАЙТЕ  В  ТЕМУ

 

ЮВЕНАЛЬНАЯ ЮСТИЦИЯ или ЮВЕНАЛЬНАЯ ДИКТАТУРА?

... Тут дело такое,
но ты его держи в большом секрете...

И. Ильф и Е. Петров

Все только начинается - надпись - Одесский Политикум

Способы лоббирования ювенальной юстиции в СНГ на примере недавних слушаний в Верховной Раде Украины

Напомним историю Натальи Захаровой. В начале 1990-х годов она вышла замуж за француза, уехала в Париж и родила дочь. Однако жизнь не сложилась, так как супруг жестоко обращался с девочкой и употреблял наркотики. После развода, по решению суда по семейным делам Маша осталась с мамой, и, если бы дело происходило в России, так продолжалось бы и по сей день. Но во Франции существует еще и ювенальный суд. Когда Маше было три года, ее, по просьбе бывшего мужа Натальи, насильно разлучили с мамой, отдали в приют, а затем в приемную семью. И вот уже девять лет Наталья не может вернуть дочь, несмотря на то, что ее дело получило широкую международную огласку и обсуждалось на самом высоком межгосударственном уровне, с просьбой помочь воссоединению семьи обращался к кардиналу Франции (а во время своего визита во Францию еще и к президенту Николя Саркози) и Святейший Патриарх Алексий И. Но проблема до сих пор не решена, потому что ювенальная юстиция - это государство в государстве. Она являет собой этакий «правовой Ватикан» и действует по собственному усмотрению. Вот что рассказала Наталья Захарова в своем интервью.

-   Что собой представляет система ювенальной юстиции во Франции? В законе написано, что ребенок изымается из семьи толь­ко в том случае, если его жизни угрожает физическое, психическое и моральное насилие. Но что конкретно имеется в виду, не уточнено. Вероятно, подразумеваются побои, издевательства и т.п. Но парадокс заключается в том, что родители, действительно жестоко обращающиеся с ребенком, нередко остаются безнаказанными, а страдает тот, кто ребенка любит и заботится о нем. Когда моя дочь Маша возвращалась после свиданий с отцом, Патриком Уари, в кровоподтеках, совершенно потрясенная, в подавленном психическом состоянии, все мои попытки связаться с судьей по делам несовершеннолетних и сотрудниками социальных служб были тщетными. Никто из них не хотел реагировать. И даже когда адвокат принес судье фотогра­фии Маши со следами побоев, а врач написал заявление прокурору, который, в свою очередь, отправил судье по детским делам указание разобраться в деле, даже тогда судья не начала расследование. - Почему? - Потому что не сочли это необходимым. И мой случай не был единичным. В ассоциации, созданные во Франции для защиты прав семьи, поступают обращения о вопиющих нарушениях закона судьями и безнаказанности преступников. Вспоминаю такой случай. В одну из ассоциаций обратилась за помощью женщина, Ее бывший супруг был начальником тюрьмы. Однажды их пятилетний сын после свидания с папой рассказал, что тот со своим приятелем (кото­рый, кстати, работал... психологом в той же тюрьме!) делал ему боль­но. Когда потрясенная мать обратилась к судье по детским делам и показала медицинское заключение об изнасиловании мальчика, судья приказала: «Немедленно заберите ребенка у матери и поместите его в приют, поскольку мать манипулирует ребенком и восстанавливает его против отца»

-   И ребенка забрали? - Да! Он сопротивлялся, плакал, но его насильно оторвали от матери и увезли.

Стена - документальный фильмНо ведь это же противозаконно! - Да. Во французском законе написано, что помещение ребенка в приют предпринимается как радикальная мера, во всяком случае, хотя бы после встречи судьи с родителями и ребенком. Но и моя дочь насильно и обманным путем была помещена в приют, о котором мне не было известно розным счетом ничего. Дочь пробыла там целую неделю, и только потом судья назначила заседание. Но и тогда мне не дали адрес приюта и официально запретили визиты, хотя Маша была больна, у нее была температура под 40. А ведь ей было всего три года, к тому же она не говорила по-французски! Моей дочери была нанесена тяжелейшая психологическая травма, но это не волновало ни судью, ни сотруд­ников социальных служб. Прежде чем применить подобные жесткие санкции к родителям, нужно предъявить хотя бы какие-то обвинения. Однако никаких обвинений мне тогда не предъявили, а в судебном решении было написано; «В связи с тем, что отец уличен в насилии над ребенком и обвиняет в этом мать, ребенка надо немедленно поме­стить вне зоны семейного конфликта». Понимаете? Отец «уличен», но при этом «обвиняет»...

-   Почему же ювенальный суд, который, как нас уверяют, эф­фективно защищает интересы ребенка, вынес такое странное решение? - Сначала я думала, что произошла ошибка. Но на самом деле никакой ошибки не было! Мне стало это понятно после создания нашей ассоциации, когда мы просмотрели дела других родителей. Представляете, рапорты на них и судебные постановления повторяли слово в слово то же самое решение, что было вынесено и в отно­шении меня! Стало ясно, что существует некий шаблон: берется готовый текст, вставляется фамилия, и дальше все идет по уже отработанной схеме. По закону, сотрудники социальных служб должны являться связующим звеном между ребенком, разлученным с родителями, и самими родителями, стараться сделать все. чтобы родственные связи сохранялись, ведь декларируется, что ювенальная юстиция направлена на воссоединение семьи. Но в реальности все наоборот. Мои письма, фотографии, игрушки и прочие подарки до­чери сотрудниками этих служб Маше даже не передавались.

-   Это как-то мотивировалось? - Меня обвиняли в том, что я хочу сохранить с ней слишком тесную связь и «удушаю ее своей материн­ской любовью». В деле Маши есть запредельные по своей наглости и цинизму рапорты сотрудников социальных служб, которые не были с нами даже знакомы! Работая в нашей ассоциации и разбирая судебные решения, мы с удивлением обнаружили, что рапорты, составленные на пострадавшие семьи, опять-таки слово в слово повторяли друг друга! Менялись только фамилии й адреса. И мы еще раз убедились, что су­ществует некая единая «рыба». Судьи выносят одни и те же решения, обвиняя родителей в «удушающей любви к своим детям»...

-   Погодите... Неужели «удушающая любовь» является основа­нием для того, чтобы забрать ребенка из семьи? - Да. Для многих французских судей по детским делам «удушающая, захватническая любовь» - самое опасное деяние, которое может нанести «страшный физический и моральный вред ребенку». Например, судья Валентини, четвертая по счету в нашем деле, заявила в разговоре с моим адвока­том, что в девяти случаях из десяти она отнимает детей у родителей именно на этом основании.

-   А в чем, по мнению суда, выражалась Ваша «удушающая лю­бовь»? - Судья никогда не встречалась ни со мной, ни с Машей. Она заявила, что не видит в этом смысла, поскольку Маша и так была потрясена общением с разными незнакомыми людьми. В деле есть рапорт специалистов, которым она, судья, доверяет. И этого доста­точно! Сначала меня поразил такой подход, а потом я поняла, что на самом деле судья и не хочет знать правду. Ведь если бы она знала правду, у нее не было бы оснований отнимать у меня дочь. А ей это необходимо.

Зачем? - Потому что эффективность ее работы оценивается количеством отнятых детей Чем больше детей она «защищает» от родителей таким образом, тем быстрее продвигается по служебной лестнице, Судьи поставляют социальным службам детей, а те, в свою очередь, пишут нужные рапорты, которые, как указали в своем докла­де министру юстиции крупнейшие французские юристы г-да Навес и Катала, всегда негативны и всегда настроены против родителей.

-  Расскажите, пожалуйста, подробнее про доклад г-д Навеса и Катала. - В 2000 году французское правительство под давлением профессионалов, забивших тревогу, обратилось к генеральному инспектору по социальным делам Пьеру Навесу и генеральному ин­спектору юридического отдела Браню Катала с просьбой представить доклад о положении дел в судах по делам несовершеннолетних и в социальных службах, о разлучении детей с родителями. Доклад по­лучился обширный и совершенно шокирующий. В нем говорилось: «Колоссальное количество детей отнято у родителей и помещено в приюты и приемные семьи. Судьи и сотрудники социальных служб постоянно нарушают закон. Между законом и практикой его при­менения огромная разница. В одном и том же суде практика одного судьи отличается от практики другого. Нет качественного контроля системы защиты детей и семьи. Никакого уважения к семье, никакой заботы о ней ювенальная юстиция не проявляет. Прокуратура не может вести наблюдение за всеми делами, так как их слишком много. Социальные работники и судьи имеют полную, безграничную власть над судьбой ребенка. Сотрудники социальных служб часто отними, i и детей по анонимным телефонным звонкам... что та или иная семья в опасности».

-   Такая формулировка уже введена и в наше законодательство. - Что ж, тогда нашим гражданам особенно интересно будет узнать, как это выглядит на практике во Франции. Типичный пример: родители пошли за хлебом в соседний магазин, оставив дочку во дво­ре, Откуда ни возьмись появляются сотрудники социальных служб и спрашивают девочку, почему она одна. Она отвечает: «Потому что я в моем дворе, я здесь играю. Мама с папой сейчас придут». Подоспевшие родители обвиняются в том, что плохо заботятся о сво­ем ребенке, оставляя его одного. Был и еще более нелепый случай. Его свидетелем стала председатель другой ассоциации. В аптеку при­шла мама с маленькой девочкой, у которой был синяк. Мама купила какое-то лекарство и направилась к выходу. А женщина, стоявшая в очереди, вдруг поинтересовалась у аптекарши адресом этой мамы.

-   Разве в аптеке могут его знать?- Мама расплачивалась кредитной картой, на которой есть эти данные, и они, естественно, высветились на компьютере аптеки.

-   А зачем понадобился адрес? - То же самое спросила и апте­карша. «Как зачем? - воскликнула женщина. - Вы разве не видели синяк у ребенка? Наверное, мать бьет его!» Аптекарша ответила, что она не имеет права давать чужие адреса, и тогда ее собеседница по­спешно вышла из аптеки. Каково же было удивление председателя ассоциации, когда через несколько дней на одном совещании она увидела ту самую интересовавшуюся адресом покупательницу, кото­рая оказалась сотрудницей социальной службы! Она выследила-таки мать и написала рапорт о том, что та плохо обращается со своей доч­кой. Хотя мало ли где девочка могла получить этот синяк? Однако сотрудница социальной службы сразу решила, что мать опасна и ее надо изолировать от ребенка. При всем этом беспризорные дети, которые действительно нуждаются в заботе сотрудников соци­альных служб, их не интересуют

-   А что внушает ювенальная система детям? - Ребенка убеж­дают, что не родители главные в семье, а главные — судья, про­курор, государство. Тем самым фактически подрывается авторитет родителей. Объяснить маленькому ребенку, что такое государство, невозможно, но зато он прекрасно понимает, что такое мама, папа, бабушка, дедушка. А тут ему со всех сторон твердят: «Если родители с тобой плохо обращаются, ты можешь нам позвонить, рассказать о своих проблемах с ними, и мы поможем тебе». И он невольно на­страивается на то, что родители - его враги, которых «добрые дяди и тети» помогут ему победить. Социально-психологический центр, где работают две Машины надсмотрщицы, Асколи и Лефевр, имеет в интернете свой сайт. Можно зайти и прочитать примерно следую­щее: «Дорогие дети! Если у вас есть проблемы, если вы недовольны своими родителями, то вы всегда можете прийти к нам по такому-то адресу. Мы вас выслушаем, дадим нужный совет. Вот мальчик такой-то... У него были очень плохие родители...» И дальше приводится масса случаев, где родители представлены просто монстрами! Были ли такие случаи в реальности и откуда их взяли сотрудники центра, неизвестно. Судя по тому, что мы слышим от людей, обращающихся в правозащитные ассоциации, в основном это выдумки и доносы. Но дети-то верят и соответственным образом настраиваются! Не дали, скажем, родители подростку деньги на сигареты. Он пришел к та­кой «доброй» тетеньке и нажаловался. И это первый шаг в пропасть, потому что тетенька записала адрес, номер телефона, место работы родителей и задала ряд провокационных вопросов. А потом написа­ла рапорт судье по детским делам: «Ко мне обратился сам ребенок! Сам пришел! Надо бить в набат! Надо его спасать!».

-   Итак, ребенка забрали. Что дальше? Как действует эта система во Франции? - Ребенок полгода отсиживает в приюте. Больше не положено. После этого его отдают в приемную семью. По-настоящему усыновить ребенка во Франции очень трудно, на это уходит семь-восемь лет, Зато взять его в приемную семью легко, а государство тебе еще будет деньги выплачивать. По закону, приемная семья должна находиться как можно ближе к дому родителей, чтобы они могли чаще навещать своего ребенка, Однако и тут права роди­телей постоянно нарушаются. За девять лет, что Маша находилась в первой приемной семье, мне не удосужились сообщить, что это за люди, где они живут, в какой школе учится моя дочь. Наоборот, после ее помещения в приемную семью сотрудники социальных служб тут же попросили суд скрыть от меня все эти данные. Мне приходилось с трудом добывать хотя бы одно медицинское свидетельство за год, чтобы узнать, как себя чувствует моя дочь! А ведь Маша в приюте тя­жело болела! После того, как Маша «отсидела» (по-другому я сказать не могу) девять лет в одной приемной семье (которая за счет надзора над Машей поправила свое материальное положение и смогла пере­браться на юг), ока была переведена во вторую приемную семью. И я точно так же узнала об этом только из судебного постановления. Никто не спросил моего согласия, не познакомил и с этой семьей. А вскоре судья Валентини посоветовала моему мужу подать заявление о лишении меня родительских прав,

Каковы должны быть основания для лишения родительских прав? - Теоретически по французским законам родительских прав можно лишить только за какие-то тягчайшие преступления против своего ребенка. Но практически бывает и иначе. Мой бывший муж не торопился последовать совету судьи, потому что ему не хотелось заниматься Машей; все эти годы он только и добивался того, чтобы она находилась в приемной семье. Но он вынужден был потребовать ли­шить меня родительских прав, так как судья на него «давила». В кон­це концов он все-таки написал: «Прошу лишить родительских прав мою супругу, чтобы удовлетворить судью по делам несовершеннолетних». И по его заявлению апелляционный суд высшей инстанции лишил меня родительских прав, мотивируя свое решение все той же «удушающей, патологической любовью»! Хотя я с дочкой уже девять лет не жила вместе и встречалась с ней только в присутствии надсмотрщиц.

-   Но какой смысл устраивать такой театр абсурда? Почему не заниматься детьми из неблагополучных семей, вместо того чтобы калечить благополучные? - Смысл есть, и он весьма прост. Неблагополучными детьми надо серьезно заниматься. У них расстро­ена психика, трудный характер, различные заболевания. С ними нужно очень много возиться, чтобы привести их в норму. Детьми же из благополучных семей, во-первых, заниматься не нужно, а во-вторых, родители обязаны платить за их содержание в приемной семье.

-   Но Вы же говорили, что деньги выделяет государство... - Оно выделяет часть денег. А другую часть платят родители. Отняв детей, родителей еще и обязывают платить за то, что их ребенок ото­бран и воспитывается чужими людьми. Поэтому чем родители богаче, тем выгоднее у них отбирать детей. Но, может быть, са­мый главный смысл во всей этой вакханалии идеологический. Когда я, в знак протеста против творящегося беззакония, голодала 18 дней и дважды была при смерти, российское посольство добилось встречи с Ивом Ботом, генеральным прокурором суда. И он мне сказал: «Мадам, Вы не думайте, что мы отняли дочь только у Вас. Мы и у французских родителей отбираем детей». Я спросила зачем, и он ответил: «Нам сверху спускают распоряжение, мы обязаны его выполнять. Если завтра указания изменятся, мы не будем отнимать детей в таких количествах». Это, на мой взгляд, чисто троцкистская идеология уни­чтожения семьи. Родители должны пресмыкаться перед судьями, дро­жать перед сотрудниками социальных служб и выполнять любое их указание. Тогда они будут считаться законопослушными гражданами, но детей у них все равно могут отнять. Фактически то же самое напи­сано и в уже упоминавшемся докладе г-д Навеса и Катала: родители чувствуют себя абсолютно беспомощными, униженными. Они не знают, куда им обратиться за защитой.

-   В докладе г-д Навеса и Катала приводились страшные циф­ры... - Да. В 2007 году было заявлено, что 50% детей отнято противозаконно.

-   А сколько всего детей отнято? - Если судья Анн Валентини, по ее собственному признанию, отнимает девять детей из десяти, а у нее 200-300 дел, то можете представить, сколько детей по ее милости страдают в приютах и приемных семьях! А сколько таких судей во Франции?!

-   Не могли бы Вы привести еще какие-нибудь примеры, когда у нормальных родителей отнимали детей? - Таких случаев масса. Приведу те, которые потрясли меня больше всего. У нас было боль­шое совещание, на котором присутствовало 250 пострадавших семей из разных городов Франции. Рядом со мной сидела молодая беременная женщина, Она рассказала, что после развода с мужем сотрудники социальных служб написали на них донос, и их маленький ребенок был помещен в приют. Потом она встретила другого мужчину, вышла за него замуж. И когда родила от него ребенка, то малыша забрали прямо с родильного стола. Она даже не успела его рассмотреть! Заявили, что раз она была плохой матерью для первого ребенка, то, вероятно, будет плохой и для второго. Не могла же она так быстро «исправиться»! Поэтому «жизнь новорожденного в опасности», его надо «срочно изолировать от матери», Выслушав эту историю, я с ужасом спросила: «А Вы не боитесь, что у Вас отнимут и ребенка, которого Вы сейчас вынашиваете?» «Боимся, - ответили в один голос женщина и ее муж. - Но мы хотим иметь детей и решили пойти на риск», Эта история меня потрясла до глубины души, И второй случай - с женщиной в инвалидной коляске. У нее отняли четверых детей. Отнятых детей поместили не в один, а в четыре различных приюта, и ей приходилось к ним ездить на поезде. Для нее это было сушим мучением, потому что каждый раз коляску нужно было затаскивать в поезд, потом вынимать, делать это было некому... Причем всех четы­рех приходилось иногда навещать в один день!

-   Как в один день? - А так! Сотрудники социальной службы на­значают свидания, не согласовав с родителями ни дату, ни время. Они все определяют сами, а родители обязаны лишь подчиняться. И если женщина-инвалид не могла уложиться во времени - скажем, в гот день не было подходящего поезда или ей становилось физиче­ски плохо - на нее составляли рапорт, что она отказывается приехать на свидание, поскольку не любит своих детей. Когда родители пи­шут детям письма, посылают игрушки, добиваются встреч, то они «удушают детей любовью». А когда человек не может приехать по состоянию здоровья или потому, что не успевает, то его обвиняют в безразличии к своему ребенку.

Если в семье несколько детей, то отбирают всех сразу?

-   Многодетные семьи особенно уязвимы Социальные службы заявляют, что родители якобы не в состоянии содержать своих детей, и легко их отбирают. И налицо парадокс. В современной Франции, как известно, большое количество многодетных выходцев из африканских и арабских стран, Многие из них живут на пособие. Государство предоставляет им квартиры, бесплатное медицинское обслуживание. Но их детей, как правило, не трогают. Ситуация на се­годняшний день такова, что на двадцать новорожденных детей толь­ко четверо - коренные французы, остальные - иммигранты, Поэтому зачем забивать ими еще и приюты? А сейчас, как мне кажется, в большой моде и русские дети, Во Франции развернута кампания по пово­ду усыновления детей из России. Супруга бывшего министра юсти­ции Франции получила от Министерства образования РФ для своей ассоциации официальное разрешение на усыновление наших детей во Францию. Если в России будет введена ювенальная юстиция, это существенно облегчит работу данной ассоциации.

-   Когда Маша болела, я со слезами умоляла судью Симонен разре­шить мне поехать в приют, чтобы успокоить ребенка. Судья Симонен мне отвечала: «Да она не нуждается в Вас! Кто Вам сказал, что ей нужна Ваша помощь? Возле нее профессионалы, ей с ними хоро­шо». А сотрудница социальной службы Кислик говорила предельно откровенно; «Мы работаем над Машей, чтобы она забыла Ваш образ, выбросила его из головы и сердца. Мы приучаем ее жить без матери». Такова установка сотрудников социальных служб: разрушить семью и приучить ребенка жить без родителей. Во Франции немало семей сексуальных меньшинств. Сеголен Руаяль, которая баллотировалась в президенты, обещала узаконить гомосек­суальные «браки» и предоставить этим парам возможность усынов­лять детей. Отнимать у нас и отдавать им!

-   Когда суд выносит решение отобрать ребенка, что может сде­лать родитель, не согласный с этим решением? - Он может по­дать на апелляцию, Я, например, в течение девяти лет каждый раз подавала апелляцию, когда суд продлевал пребывание Маши в при­емной семье еще на год. Но все попытки отстоять мои права были тщетны! Защищая честь мундира, апелляционный суд, как правило, поддерживает первоначальное решение суда. Дальше единственный путь - это кассационная жалоба, после которой больше ничего нельзя предпринять. Разве что обратиться в Европейский суд. Но при касса­ционной жалобе дело рассматривается не по сути, а по форме: были ли нарушены статьи закона в принятом судебном решении? Я подала только однажды кассационную жалобу, так как это стоит около трех тысяч долларов. А потом, если дело принимается к рассмотрению, это обойдется еще дороже. Кроме того, тут таится опасность: если суд сочтет твою жалобу не обоснованной, ты будешь приговорен к большому штрафу за то, что усомнился в правильности судебного решения. Получается замкнутый круг, Как и где Вы встречались с Машей? - В специализированном центре встреч, в присутствии двух надзирательниц. Одна для меня, другая - для Маши. Причем если я пыталась хоть как-то проявить к ней нежность, они чуть ли не набрасывались на меня, вопя о недо­пустимости захватнической, удушающей любви. Я была вынуждена сделать четыре жалобы в полицию на грубое поведение надсмот­рщиц, которые намеренно провоцировали нас с Машей.

-   Зачем? - А чтобы потом психологам было над чем «работать» Ведь если у нас с Машей все хорошо, то они, выходит, не нужны. Нет, необходимо, чтобы у нас все было плохо! Тогда и су­дья сможет написать: «.Воспитательные меры до сих пор актуальны, посещение Машей психотерапевтических сеансов должно быть обязательно возобновлено. Все визиты матери отменены. Маша сможет общаться с ней лишь посредством писем».

-   Получается, что это такая ювенальная диктатура? - Мое мнение, что это самый настоящий психологический и моральный террор Ребенок, проводящий столько времени в насильственной разлуке с родителями, теряет свою личность. Он не понимает, кто он. А система этого и добивается, потому что тогда та­кими детьми легко управлять и делать из них зомби. В 2006 году министр по делам семьи пытался провести закон, который бы по­зволил сотрудникам социальных служб навещать недостаточно обеспеченные семьи, ждущие ребенка, и давать свое заключение: есть ли условия для воспитания будущего ребенка, какова мораль­ная характеристика будущих родителей. Причем, наведываться нужно были несколько раз за время беременности, «отслеживая ситуацию». И если бы было сочтено, что семья «неблагополуч­ная», младенец отнимался бы сразу после рождения. К счастью, этот законопроект не прошел. Однако само его появление говорит о многом. Это тоталитаризм безо всяких кавычек, без малейшего преувеличения! Еще пример. Находясь на посту министра по делам семьи, мадам Руаяль издала указ. Смысл его в том, что, если какой-нибудь педагог или сотрудник социальной службы заподозрит пло­хое обращение с детьми, он должен донести в соответствующие органы, даже если у него нет никаких доказательств. А если он не проявит бдительности, к нему будут применены санкции...

Беседа Т. Шишовой с актрисой Натальей Захаровой (Православие.Ru / Интернет-журнал, 31 января 2008 r.http://www. pravoslavie.ru/guest/4787.htm )

 

МІНІСТЕРСТВО ЮСТИЦІЇ УКРАЇНИ

НАКАЗ

16.03.2010 м. Київ №198/7

 Про утворення робочої групи

У зв'язку із початком реалізації за сприяння Уряду Канади проекту технічної допомоги «Реформування ювенальної юстиції в Україні», з метою розбудови сучасної системи ювенальної юстиції задля зменшен­ня рівня злочинності серед молоді та покращення захисту їхніх прав та інтересів,

НАКАЗУЮ:

Утворити робочу групу з впровадження системи ювенальної юстиції в Україні.

Затвердити склад робочої групи, що додасться. Контроль за виконан­ням цього наказу залишаю за собою.

Міністр Олександр Лавринович

_____________________________________________________________________________

Мы глубоко возмущены указом министра юстиции о внедрении на Украине ювенальной юстиции (№198/7 от 16.03.10.), тем более что его внедрение происходит по инициативе и при участии зарубеж­ного правительства с чуждым нашему народу менталитетом.

Подобный законопроект уже был отклонен Верховной Радой Украины в 2009 году. И вот сейчас снова ведутся попытки создания такого ведомства - без согласования с Верховной Радой, без обще­ственных слушаний, без обсуждений в СМИ.

ВВЕДЕНИЕ ОМБУДСМЕНОВ (Уполномоченных по правам человека) В ШКОЛЫ: ПРОБЛЕМЫ И ОПАСНОСТИ

В школе появляется структура, не подчиняющаяся ни администра­ции школы, ни вышестоящим органам образования и наоборот, соби­рающая компромат па учителей и директора и наделенная правом воз­действовать на них вплоть до подами заявления в суд. Таким образом, директор перестает быть реальным начальником, что, естественно, снизит его мотивацию к работе. В школе расцветут доносительство и интриги, а омбудсмен, фактически оказавшись верховной властью, не будет нести никакой ответственности за ход образовательного процесса и за* его результаты (а точнее, за развал образования).

Родители! Нас ждет СМЕРТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ! Ювенальная юстиция — это инструмент разрушения семьи и общества, а не за­щиты прав детей и(или) снижения подростковой преступности (как Гражданский, Семейный и Уголовный кодексы). Это сверхмощный инструмент воздействия на взрослых. Он уже опробован в Америке и Европе. Теперь этот инструмент запущен и на Украине. И уже есть его первые жертвы.

РОДИТЕЛИ! ДЕТИ ПОКА ЕЩЕ ВАШИ! НЕ УПУСТИТЕ МОМЕНТ, ЗАЩИТИТЕ ИХ!!! НЕТ ГЛАВНЕЕ ПРАВА ВАШИХ ДЕТЕЙ, ЧЕМ ПРАВО БЫТЬ СО СВОИМИ КРОВНЫМИ РОДИТЕЛЯМИ!!!

26.07.2016

Виктор Сухоруков, специально для Одесского Политикума

Читайте и смотрите в тему:

 

 

 

 

<<< НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ

НАВЕРХ

Все права на информацию защищены © Одесский Политикум 2014